Вы тут

Татьяна Уласень: «Дети часто стремятся быть похожими на родителей»


Она всегда мечтала о семье и детях. И её заветные желания сбылись: сейчас она — счастливая жена, мама двух очаровательных деток. Но мало кто знает, что её сын — как сейчас говорят, солнечный ребёнок: при рождении Никите поставили диагноз «синдром Дауна». Мальчику уже 7 лет, и этот «маленький черепашонок», как любовно называет сына Татьяна, — настоящее счастье для всех в семье.

О том, как изменился мир балерины, когда в нём появились дочка и сын, солистка Большого театра Беларуси Татьяна Уласень откровенно рассказала журналу «Алеся».


— Почему-то многие действительно считают, что после рождения ребёнка балерине невозможно вернуться в профессию. Часто ещё говорят: это же так тяжело — заниматься с ребёнком, если ты всю свою жизнь посвящаешь танцу. Поверьте: это не тяжело! Именно от детей я заряжаюсь позитивом и черпаю столь необходимую мне энергию.

Если даже в театре что-то не получается, если гложет сомнение, ты приходишь домой — и к тебе навстречу с объятиями и поцелуями бежит твоё маленькое чудо. И ему всё равно, дотянут у тебя подъём или нет. (Улыбается.)

Всегда мечтала о том, что в моей семье обязательно будет ребёнок. И не один! Мне кажется, дети растут более позитивными и добрыми именно тогда, когда у них есть братик или сестричка. Две моих беременности не были случайными: мы планировали их с мужем, это был наш осознанный шаг. (Алексей Чернышевич, супруг Татьяны, также связан с миром танца: ещё недавно он был артистом ансамбля «Хорошки». — Прим. автора.)

После рождения Анечки переживала, быстро ли смогу вернуться в прежнюю форму. Поэтому занималась дома: дочка стояла в кроватке, а я — рядом, делала упражнения. Анечка с любопытством наблюдала и даже пыталась повторять. Может быть, это повлияло на то, что сейчас она с удовольствием занимается в балетной школе Марины Вежновец.

После перерыва в 11 месяцев я шла в театр с затаённым страхом: всё ли сложится?.. Но так получилось, что вернулась в тот период, когда балетная труппа находилась на гастролях. Раскачиваться времени не было абсолютно. И потихоньку всё стало на свои рельсы.

А когда в семье появился Никита, я уже знала, чего ожидать. Кроме того, когда у тебя уже двое детей, на диване долго не полежишь, ты всё время в бегах: одного забрать, другого — отвезти, того уложить, с этим поиграть… Как понимаете, физическую форму было поддерживать легко. (Улыбается.)

— Аня пересмотрела, наверное, львиную долю спектаклей, что идут в Большом. Причём с огромным удовольствием. И то, что она решила связать свою жизнь с танцами, не мой выбор, а её. Пожалуй, практически все дети хотят быть похожими на своих родителей, поэтому в юном возрасте уверенно заявляют: буду как мама или папа.

Поначалу тоже думала: дочка потанцует — пройдёт у неё это желание. Но нет! Ей безумно всё нравится! Даже дома смотрит классические балетные спектакли, правда, на месте усидеть ей невозможно: вскакивает и танцует вместе с главной героиней.

Главное, что, кроме огромного желания, у неё есть хорошие физические данные от природы. Если бы было иначе, наверное, я настояла бы на том, чтобы она начала заниматься чем-то другим. Ну и, конечно, она очень гордится, что её мама — балерина…

***

— Дети должны заниматься тем, что им нравится. Только тогда будет результат, причём хороший. В детстве я мечтала танцевать и сейчас счастлива, что родители (они оба педагоги) отбросили сомнения — поверили в меня. Сегодня о своём решении поступать в Минское хореографическое училище (Сейчас — Белорусская государственная хореографическая гимназия-колледж. — Прим. автора) не жалею ни на секунду. Рада, что посвящаю жизнь любимому делу, которое приносит мне удовольствие…

Дочка Анечка занималась художественной гимнастикой, да и рисовать у неё неплохо получается. Но душа её лежит к танцам. Порой спрашиваю: «Может, другую профессию выберем, не балет?..» «Нет! — отвечает она. — Буду танцевать!» Это её выбор, и я его поддерживаю. Конечно, помогаю, насколько это возможно. Думаю, будем двигаться дальше: поступать в хореографическое училище, делать танец её профессией. И здесь мы с мужем сможем многое ей подсказать.

***

— Дочь у меня перфекционистка: если движение не получается идеально — это «трагедия». И я стараюсь немного перестроить её характер, подолгу разговариваю с Аней, чтобы в дальнейшем, когда она поступит в училище, ей было легче. Ведь в нашей профессии не всегда и не всё получается с первого раза.

Балет — это ежедневный труд, постоянное повторение одного и того же движения, которое надо стараться довести до совершенства. И сдаваться нельзя — надо просто повторять много-много раз. Вот это и пытаюсь объяснить ребёнку, потому что вижу: Анечка сильно расстраивается, когда сразу что-то не получается.

А я добиваюсь того, чтобы ребёнок не печалился, ведь с хорошим настроением и результата добиваешься быстрее. Если же заведомо программируешь себя на неудачу, накручиваешь — мол, это у меня никогда не получится, — то и результата можно достигать в два раза дольше. Поэтому пока с дочкой ведём разговоры о профессии, в которой добиться успеха можно только через каждодневную монотонную работу. И это не изменится ни через 10 лет, ни через 20.

***

— У каждого своя судьба. У меня она складывалась так, у дочки она может пойти по абсолютно иной траектории. Успех в нашей профессии зависит от трудолюбия, физических данных. Но очень важно попасть в театр, где нуждаются именно в такой балерине, как ты. Да, ты будешь продолжать учиться и нарабатывать навыки, но, как правило, у каждого хореографа есть уже сложившийся тип балерины, которую он хочет видеть на сцене. И ты либо вписываешься сюда, либо нет…

Безусловно, я бы хотела, чтобы мой ребёнок попал в тот театр, где в ней будут нуждаться, чтобы она была востребована и ей удалось достигнуть определённых высот. Я знаю очень хорошо свою дочь и её амбиции: работа в кордебалете её устраивать не будет. Понимаю это уже сейчас, хотя Аня ещё маленькая. В балетной школе она участвует в массовых сценах, также ей доверяют и сольные партии. Но видно, что она хочет танцевать одна на сцене — там, где сможет себя проявить и показать, а не быть как все. Потому что в кордебалете надо быть именно «ровненькой». Это действительно адский труд. Ты постоянно должна себя «приглушать»: поднять руку и ногу надо именно так, как, допустим, первая девочка в ряду, а не так, как тебе хочется.

Все мы воспринимаем музыку по-разному. Говорят, человек танцует музыку. Но эта фраза совершенно не относится к артистам кордебалета. Здесь надо слышать ритм и быть «ровным» — тогда танец получится действительно красивым. Многих артистов устраивают границы кордебалета, они и не стремятся выйти за эти рамки, работают добросовестно, ровно и аккуратно. И получают удовольствие.

Мне же всегда хотелось выделиться. Чувствую себя удивительно свободной, когда танцую на сцене одна. Тебе не надо следить за тем, расходишься ли ты в движении с кем-то или нет — танцует сама душа…

***

— Невероятно горжусь успехами Ани, безумно её люблю. В её возрасте я так не танцевала. Но всё-таки дочери приходится со мной нелегко. (Улыбается) Да, я её хвалю после каждого выступления, но от моего профессионального взгляда вряд ли что-то может укрыться. Поэтому честно ей говорю: тут недотянула, а здесь надо доработать. И ребёнок чуть ли не со слезами на глазах произносит: «Неужели было так плохо?»

И тут приходится объяснять, что я её не ругаю, это было хорошее выступление, но хочется, чтобы было ещё лучше. Ведь к идеалу можно стремиться бесконечно. Я шла к тому, что умею сейчас, долго: мои родители не могли мне ничего подсказать. Но мне повезло: в хореографическом училище я встретилась с прекрасным педагогом Верой Николаевной Швецовой, ученицей самой Агриппины Вагановой. Она обучила нас всему, что знала сама, заложила в нас крепкую основу, дала нам скелет, на который мы уже впоследствии наращивали мясо. За этот фундамент я безгранично благодарна Вере Николаевне.

***

— Когда мы ждали Никиту, Анечка была очень рада, что вскоре у неё появится братик. Почему-то она думала, что он родится — и сразу же начнёт с ней играть. А Никитка лежал в кроватке и не говорил ничего внятного. Она приносила ему игрушки и заваливали его ими, надо было следить, чтобы малыш не пострадал от этой безграничной любви. (Улыбается)

Где-то через полгода после появления брата Аня начала ревновать меня к Никите. Если я носила малыша на руках — дочка тут же залезала мне на спину, и вот я так и ходила, словно обезьянка из мультика: впереди Никитка, сзади — Анечка. Приходилось объяснять, что люблю обоих одинаково, просто Никита сейчас больше нуждается в помощи.

Спрашивала у дочки: «Какую ты руку больше любишь — правую или левую?» И когда Аня затруднялась ответить, объясняла, что вот и я одинаково люблю как её, так и Никиту. Сейчас дети обожают друг друга. Никита, словно хвостик, ходит за Анечкой. А я очень довольна, что у них такие отношения.

***

— Во время второй беременности я особенно не волновалась, была под наблюдением врачей и всё, казалось, у меня было в порядке. Даже когда ехали в роддом, думала: вот сейчас заживём прекрасно! Но произошло то, что произошло. Никита родился с синдромом Дауна. Да, для нашей семьи это стало испытанием.

Когда я, абсолютно ничего не зная об этом диагнозе, начала что-то искать в интернете, у меня волосы встали дыбом. Подумала: жизнь закончилась. Да что там жизнь — мир рушится! Долго не могла в это поверить, полагала, что врачи ошиблись. Это был самый настоящий шок. Что ещё я должна была испытать, когда прямо в роддоме у меня спросили: «Ребёнка забирать будете?» Не могла поверить, что такое вообще можно сказать матери. Оказывается, можно.

Да, у меня родился солнечный мальчик. В детстве мы все мечтали найти четырёхлистный клевер или сирень с пятью лепестками. А у меня — вот такой особенный сын. Он не такой, как все, а значит, я счастливый человек. Никита действительно ребёнок-солнышко. В нём нет ни капельки злобы или агрессии, он весь соткан из ласки, тепла и доброты.

***

— Никита ходит в интегрированную группу обычного детского садика, где у него есть друзья и подружки. Здесь обычные ребята занимаются вместе с детьми, у которых есть нарушения поведенческого характера. И если вы подумали, что я пришла в детсад и просто отдала туда сына, то вы ошиблись. Мы прошли специальную комиссию. Причём я не уверена, что моя Анечка в этом возрасте смогла бы сделать всё то, о чём нас просили во время тестирования. Но мы с Никитой справились.

Да, у нас есть определённые нарушения, но они корректируются. Никитка — абсолютно нормальный ребёнок. Он радуется, огорчается и любит точно так же, как и все остальные дети. Просто ему надо немного больше времени, чтобы чему-то научиться. Называю его «черепашоночком». Да, дети в его возрасте быстро овладевают разными навыками. Но мы не торопимся, всему обучимся, просто позже.

***

— В самом начале мне самой было невероятно сложно принять то, что мой ребёнок не такой, как все. Вернее, не такой, каким я ожидала его увидеть. Это всё происходит из-за незнания многих вещей. И это большая проблема нашего общества. Многие наши врачи просто застряли в советском периоде и не хотят расширять свои профессиональные горизонты. Доктора могу сказать о ребёнке, что он необучаем и вообще у него нет будущего!.. А в Лондоне особенных детей не выделяют в отдельную «касту», это самые обычные участники социума. Очень надеюсь, что и в нашей стране постепенно поймут, что люди, которые не похожи на других, не заразные. И избегать их не надо.

В нашем детском саду также не все воспитатели понимают, как подойти к особенному малышу. Понятно, что в педагогических вузах этому не учат. Но есть люди, которые легко встраиваются в ситуацию, не создавая лишних конфликтов с ребёнком, но добиваясь необходимого результата. Да, наверное, для этого надо иметь определенные способности, но самое главное — желание. И мы находим таких людей в нашем окружении и стараемся их уже не отпускать от себя.

***

— Когда Никита подрос и Анечка немного повзрослела (разница у них в 3 года, сейчас дочке 10 лет, сыну — 7), мы с мужем стали ей говорить о том, что братик не такой, как все. И Аня искренне удивлялась: «А что же с ним не так?» Я объясняла, что в этом возрасте ты делала то и то, а он пока не может. «Но он же научится?» — не успокаивалась дочь. «Конечно, — отвечала я. — Просто немного позже». Анечка назвала Никитку инопланетянином. (Улыбается)

Она его очень любит и заботится о нём. И особых проблем не видит. Дети вообще, надо сказать, абсолютно адекватно реагируют на сына на улице. Какие-то странные акценты делают как раз взрослые. Когда рассказывала Ане про то, что Никита живёт с одной «лишней» хромосомой, она просто заявила: «Так этого же не видно!»

***

— Я изменилась с рождением Ани, а потом ещё больше — с рождением Никиты. Перестала принадлежать себе, у меня появилась ответственность не только за свою, но и за жизнь маленьких людей. Мои приоритеты и ценности изменились радикально, и я рада, что так произошло.

Никита научил меня быть добрее и терпеливее. В жизни не может быть всё идеально, и это нормально. Теперь я стараюсь максимально контролировать свои эмоции и понимаю, что порой надо уступить, даже если ты прав. Потому что так будет лучше всем. Семья — самое дорогое, что только может быть. Потому что только здесь тебя будут любить таким, какой ты есть, вне зависимости ни от чего.

Елена БАЛАБАНОВИЧ

Фото: Анжелика Грекович

Макияж и причёска: Алёна Кустова

Дизайнер одежды: brand JENNIFER RUSINA

Загаловак у газеце: Татьяна Уласень: «Наш ребёнок не такой, как все»

Выбар рэдакцыі

Энергетыка

Беларусь у лідарах па энергаэфектыўнасці

Беларусь у лідарах па энергаэфектыўнасці

А сярод краін ЕАЭС — на першым месцы.

Моладзь

Аліна Чыжык: Музыка павінна выхоўваць

Аліна Чыжык: Музыка павінна выхоўваць

Фіналістка праекта «Акадэмія талентаў» на АНТ — пра творчасць і жыццё.

Грамадства

24 красавіка пачаў работу УНС у новым статусе

24 красавіка пачаў работу УНС у новым статусе

Амаль тысяча дзвесце чалавек сабраліся, каб вырашаць найважнейшыя пытанні развіцця краіны. 

Грамадства

Курс маладога байца для дэпутата

Курс маладога байца для дэпутата

Аляксандр Курэц – самы малады народны выбраннік у сваім сельсавеце і адзіны дэпутат сярод сваіх калег па службе.